Мне, как и моим товарищам, стало ясно: нельзя уже по прежним канонам подавать даже самый обыденный документальный сюжет.

Вот, предположим, снимаются традиционные кадры: прибытие иностранной делегации, торжественная встреча на перроне. А почему я, собственно, ограничиваюсь лишь официальными фигурами? Разве не интересно, не важно показать, например, крупным планом лицо простого человека в толпе встречающих, его глаза, взгляд, улыбку?

Неожиданно и живо эти кадры монтируются с уже привычными, и лента звучит по-новому.

Каждый выдающийся художественный фильм - «Мать» Пудовкина, «Земля» Довженко, «Встречный»

Эрмлера и Юткевича, «Чапаев» братьев Васильевых, «Мы из Кронштадта» Дзигана - заставлял заново подходить к искусству кинохроники, будоражил мысль, рождал взыскующее чувство неудовлетворенности своим трудом.

Период «Брянки» знаменовал собой начало активных и небезуспешных поисков образного языка документального кино. Делались первые шаги, обещавшие новые достижения.

Сама же «Брянка» располагала лишь небольшим застекленным павильоном. На трех этажах кирпичного здания вдоль узких коридоров теснились комнатенки гостиничного типа, напоминая о сомнительном заведении, некогда размещавшемся тут.