Я объяснил. Пильняк с энтузиазмом и дружелюбием протянул мне огромную ручищу, поросшую рыжими волосами.

- Так бы сразу и сказали. Давайте знакомиться. Как вас величать?

Приглашавшие к вечернему чаю склянки прервали наш разговор.

Входя в кают-компанию, Пильняк на пороге крикнул:

- За что боретесь, товарищи? - За сладкие булочки!

- Принимайте нас с... Он успел забыть мое имя и на мгновение замешкался.

- ...нас с Кино Семенычем!

Так с легкой его руки за мной утвердилось это имя. Под этим именем я и фигурирую в его повести «Заволочье», написанной после экспедиции.

За чаем долго не сидели. Еще в библиотеке Пильняк предупредил меня, что архангельские литераторы пригласили его на диспут. Ему не очень-то хотелось идти, но и прослыть трусом он не желал.

Участники экспедиции тоже спешили на диспут: как-никак Пильняк - свой, с «Персея».

Месяцев спросил, могу ли я завтра после обеда ознакомить всех со своими планами.

- Ну, а сейчас - на диспут. Надеюсь, не подкачаете, Борис Андреевич, - обратился он к Пильняку.