Ты можешь снять десятки фильмов; одни удачные, другие не слишком, одни замечены зрителями, прессой, другие прошли, и никто и не вспомнит. Но у тебя есть свои точки отсчета, свои пристрастия - картины, которые сам ты считаешь вехами в собственной кинематографической судьбе.

На вопрос о специальности я отвечаю: оператор научно-популярного кино. Ну а если кто-нибудь поинтересуется, что же тебе дороже всего в этом кино, я отвечу: возможность приблизить человека к природе, раздвинуть привычное представление, увести его в далекие леса и пустыни, показать жизнь, о которой он подчас имеет довольно смутное представление.

Это чувство выкристаллизовалось у меня уже после войны. Как и многих, вероятно, людей, меня потянуло в рощи, к морю, на реки. Было тут что-то и от кинематографической склонности к странствиям, но всего более от желания сблизиться с природой, постичь ее тайны.

Однако началом послужил фильм, законченный производством еще накануне войны, в июне 1941 года. Поныне профессор М. Ф. Нестурх сопровождает им свои лекции по антропологии, поныне находится в прокате лента «Человек и обезьяна».

Я не склонен приписывать это незаурядным достоинствам фильма. Думаю, объяснение здесь другое: история происхождения человека всегда интересует людей.

По крайней мере для себя я так могу истолковать свою привязанность к этой картине и стойкую память об ее истории.