Каждая организация - Госкино, Культкино, «Межрабпом-Русь» - имела свои кинотеатры. Каждая стремилась опередить конкурентов и обещала, если верить афишам, показать на экране событие не далее чем через сутки после того, как оно свершилось.

Обещание далеко не всегда удавалось сдержать. Техника обработки пленки и тиражирования была примитивной. Тем быстрее, сноровистее надлежало работать хроникеру.

Искусственным освещением мы не располагали, снимали в дождь, сумерки. Не удивительно, что зачастую кадры получались серые, невыразительные. Оперативность должна была искупить низкое качество.

Пока я бегал, крутил ручку, извозчик терпеливо ждал. Кончил - снова к нему. Теперь на Тверскую, в лабораторию. Там проявят пленку и - в массовую печать, сделают три-пять копий. Их продадут хозяевам кинотеатров, а иной раз и другим кино-организациям.

Постоянная напряженность, вечная спешка пришлись мне по душе. Я не чувствовал усталости, готов был снимать в любое время суток.

Дело шло на лад. Я знакомился с тайнами профессии, узнавал все новых и новых людей - участников событий, определявших жизнь молодой Республики Советов.

Сознание того, что и я участвую в этой жизни, еще более подхлестывало меня.

Как правило, мои съемки не вызывали нареканий со стороны редакторов Московского отделения Севзапкино С. Д. Васильева и П. П. Петрова-Бытова. А это, естественно, вселяло уверенность в себе. Сейчас-то я понимаю: мои тогдашние работы были зачастую ученическими, были еще только пробой пера. Но высокий темп, самонадеянность молодости не оставляли места для сомнений.

То, что я снимал сегодня, рисовалось мне предвестием еще более интересных завтрашних съемок. И предчувствие меня не обманывало.