Я и раньше писал о Лимонове и Ерофееве. И то, что они особым образом отметились на прошедшей неделе, меня не удивило. При разнице общественных позиций, они во многом похожи.

Оба — самовлюбленные нарциссы: говорить (вспомним Розанова) готовы обо всем, но с истинным сокрушительным наслаждением только о себе.

При этом оба — настоящие писатели, вписавшие себя в историю русской литературы XX века. И похожим образом. Оба играли с мерзостью, прогностически осознав ее основным элементом поэтики постмодерна. Причем эту мерзость не дистанцировали от себя, а включали в авторскую позицию, заставляя читателя ощущать мерзким не только героя, но и его автора.